СПГ – «новая нефть»? Интересы и перспективы России на рынке СПГ

Становление мирового рынка сжиженного природного газа практически синхронно с эпохой становления газодобычи в СССР и берет начало в 1960-70-ые годы. При этом для  российской общественности словосочетание «сжиженный природный газ» и аббревиатура «СПГ» являются относительно новыми. Этой отечественной подотрасли нефтегазодобычи насчитывается чуть более десяти лет, если брать точкой отсчета вхождение «Газпрома» в состав акционеров проекта «Сахалин-2» в 2007 году и запуск международным консорциумом первого в стране завода СПГ на Сахалине в 2009-ом.

Как в любом глубоком явлении ответить на вопрос «новая ли это нефть для России?» однозначно нельзя – и да, и нет.

Немного истории. Технология сжижения газа была разработана в 19 веке. В начале прошлого столетия были запущены первые заводы, первая трансокеанская перевозка – из Луизианы в Британию – состоялась в 1959 году. С тех пор этот сегмент мирового энергетического рынка устойчиво растет и будет расти еще десять-пятнадцать лет и затем, достигнув определенной «полки» жить более ста лет, пока есть крупные запасы газа. Со временем, когда появится промышленная технология добычи углеводородов из газогидратов (топливо будущего, посмотрите в Интернет), этот сегмент будет обеспечен новым, даже более крупным чем традиционный газ, объемом запасов.

Причины бурного роста рынка СПГ обусловлены целым комплексом причин. Во-первых, газ является наиболее чистым и энергетически емким топливом. Широкое развитие промышленности, охватившее все макрорегионы мира требует адекватного обеспечения энергетикой, и газ наилучшее решение для большинства производств. Глобальный охват газовой энергетикой возможен за счет гибкости транспортной системы доставки газа, а именно танкерами в сжиженном виде. СПГ занимает в 600 (!) раз меньший объем, чем обычный газ, и в три раза меньший, чем компримированный (сжатый). Поэтому по всему миру уже весьма масштабно развилась сеть регазификационных мощностей, что также служит росту спроса.

 

Рынок СПГ для России больше чем рынок

Значение рынка СПГ для России имеет повышенное значение. Для производства сжиженного газа необходимо наличие крупных запасов сырья (в наличии, даже в очень сконцентрированном виде – Ямал/Гыдан, Сахалин), приморское расположение добычи и производства, эффект масштаба и синергии. У российских проектов все эти преимущества есть, поэтому нам необходимо реализовать этот потенциал, развивая и транспортировку, и сбыт – полную вертикальную интеграцию. В свое время российские нефтяные компании не смогли добиться органического развития по «нефтяной вертикали» (добыча – переработка – сбыт), и их переговорная позиция по сравнению с так называемыми мировыми «мейджорами» в сбытовой части слабее. На рынке СПГ, на стадии его становления есть все шансы создать полную вертикаль и закрепиться со своей долей рынка.

Для того, чтобы снизить уровень политизированных оценок этих процессов, назовем ведущих экспортеров и импортеров СПГ в мире. Ведущие экспортеры: Катар, Австралия, Малайзия (совокупная доля рынка – более 50%); импортеры: Япония, Южная Корея, Китай (доля – более 60%). Доля рынка России в экспорте по итогам 2018 года – 6%. Цель – 15-20% к 2035 году. США имеют сопоставимую с Россией долю рынка СПГ. И ценность этого сегмента для Америки не менее значима, поскольку у нее гораздо меньше возможностей по торговле газом и нет такой мощной трубопроводной составляющей, как у России. Стоит также подчеркнуть, что российский СПГ и наш же трубопроводный газ не конкурируют, а дополняют друг друга. Объем и разнообразие отечественных запасов «зеленого топлива» позволяют развивать оба направления экспорта.

Наблюдаемая конфронтация между США и Россией в части газового экспорта, прежде всего, в Европу вписана в более широкий политико-экономический контекст. И США пытаются добиться экономических преимуществ на основании своего гигантского политического влияния. По сути, идет «битва за будущее».

Надводный, «официальный» срез конкурентной борьбы – реализация новых проектов, развитие танкерного флота, повышение переговорной активности на уровне компаний и правительств. Также России необходимо развивать сегмент регазификации – как для формирования внутреннего спроса, так и в целом для повышения технологического уровня.

Скрытой частью этих процессов является то, что проекты этой подотрасли являются точками роста для многих смежных и обеспечивающих производств, развития технологий и территорий. Например, трудно переоценить значение проекта «Ямал СПГ»: он стал не только производственным, но и инфраструктурным центром регионального и всероссийского значения (как один и опорных пунктов Северного морского пути и капиллярной транспортной системы).

 

Насколько СПГ российский?

География проектов – Арктика и Субарктика – определила форму их реализации. Это международные консорциумы, доля резидентов в которых пятьдесят с небольшим процентов. Состав консорциума «Сахалин-2»: «Газпром» – 50% плюс одна акция, Shell – 27,5% минус одна акция, Mitsui – 12,5%, Mitsubishi – 10%. Участники проекта «Ямал СПГ»: НОВАТЭК – 50,1%, Total – 20%, Китайская национальная нефтегазовая корпорация – 20%, Фонд Шелкового пути – 9,9%. Аналогичная структура формируется для проектов «Арктик СПГ 2» и «Обская СПГ» («Арктик СПГ 3»). То есть, фактически российскими из произведенных объемов становятся пропорциональные доли.

Все арктические проекты имеют значительные налоговые преференции и иные формы господдержки (например, портовая инфраструктура Сабетты построена на бюджетные средства и масштабные работы по дноуглублению в Обской губе также планируется проводить на деньги государства). По сути, прямым результатом являются налог на прибыль, налоги и социальные выплаты на российских сотрудников, собственно заработная плата последних.

Поэтому СПГ не станет «новой нефтью» – в том смысле, что объем налоговых поступлений несопоставим, многократно меньше поступлений от нефти.

Тем не менее, на мой взгляд, эта форма и совокупность льгот более, чем оправданы. Альтернатива такому варианту освоения чуть ли ни единственная – нереализация проектов и «замораживание» запасов на долгие десятилетия. То есть, если бы не возникло режима соглашений о разделе продукции и названных консорциумов, проекты к настоящему времени были бы совершенно точно не воплощены. Готов принять аргументы противников такого подхода, но по совокупности необходимых технологий, ресурсов, компетенций шельфовой добычи мы бы не смогли этого сделать, по крайней мере, в первую четверть двадцать первого века.

 

Что делать?

Стратегически важным для развития российского сегмента СПГ является экономическая политика правительства. По моему мнению, ключевой идеологией должно быть стимулирование и разрешительный принцип. С учетом разнообразия добычных и транспортных проектов нельзя решать задачу поддержки отечественного судостроения путем линейного запрета на использование иностранного флота. Сейчас есть исключение для судов проекта «Ямал СПГ», но это просто наиболее яркий пример. Само наличие такого регуляторного риска негативно влияет на потенциал реализации будущих проектов.

Успех развития рынка СПГ в широком смысле слова может стать базой для успеха проектов Северный морской путь и Северный широтный ход. Складывающийся баланс интересов государственного и частного, опыт привлечения капитала, взаимодействия с общественностью и коренным населением, экологические аспекты – все это формирует семантический уровень обновления экономической модели и решения задач «второй волны освоения Арктики».

Андрей Иванов,

эксперт Проектного офиса развития Арктики (ПОРА)

Поделитесь хорошей новостью